Путешествие у запретного порога

Эротика или порнография? Где та грань, которая отделяет одно от другого? Каковы критерии оценки, и можно ли быть до конца объективным, если даже заключения экспертов зависят от их собственного восприятия половых отношений и сексуальной гармонии между людьми? Я не говорю о крайностях, я имею в виду тот порог, переступая который человек еще не чувствует себя диким животным, но уже с трудом контролирует свои инстинкты, эмоции и желания.

С французским эротическим скульптором Жаном Шошаром мы знакомы уже больше четырех лет. И всякий раз, когда мне удается выкроить несколько часов в ходе очередной командировки, я с большим удовольствием приезжаю к нему в небольшую деревушку неподалеку от г.Клермон-Ферран, чтобы в который раз полюбоваться его работами, посмотреть, что появилось нового. А заодно и порассуждать о нашем сложном бытие под бокал французского вина, налитого радушным хозяином из деревянного бочонка прямо в мастерской. И, вспоминая теперь мои первые ощущения от увиденного, когда, воспитанный в духе запретов поколения конца 60-х, я был, мягко говоря, шокирован творческими откровениями автора, воплощенными в его многочисленных шедеврах, понимаю, что за эти четыре года я вырос в понимании восприятия мира и человеческих взаимоотношений.

- Жан, сколько раз в году вы выставляете ваши работы?

- Посмотреть мои работы в мастерской можно практически в любое время, если я нахожусь здесь. А вот крупные выставки происходят не так часто, как хотелось бы. Крупную экспозицию я организовываю каждые 10 лет. В частности, ближайшая состоится уже в этом году.

- Где вы собираетесь ее проводить?

- Прямо здесь. Я расставлю мои статуи по всей деревне, в дворах у соседей, на площадях и т.д. Кроме того, я уже купил большой участок земли и собираюсь переехать туда со всей мастерской. Там будет гораздо лучше, чем здесь. Так что мастерская будет составной частью всей этой экспозиции.

- Как к вам и вашей работе относятся соседи в деревне? Они гордятся, что живут рядом с таким мастером? Или, может быть, напротив, они стыдятся, что им приходится сносить такое соседство?

- О, они очень горды тем, что моя мастерская находится именно в их деревне. И что больше всего доставляет им удовольствие, это когда они приезжают в другой город и посещают какой-нибудь музей. Потом они приходят ко мне и подолгу рассказывают, что и где они видели. То есть, благодаря моим работам они стали интересоваться скульптурой в целом. Даже если сюжет моих работ немножко, можно сказать, эротический. Глядя на мои работы, люди чаще улыбаются, меньше остаются невозмутимо серьезными. Кстати, нужно отметить, что крестьяне обладают очень здоровым умом и восприятием, они не испорчены посредственностью, обыденностью, как городские люди, которые считают, что они все уже знают, хотя на самом деле слишком многого просто не понимают.

- Но ведь общепринято считать, что именно интеллигентные люди, живущие, как правило, в крупных городах, умеют ценить настоящее искусство, у них больше возможностей приобщаться к нему, посещая многочисленные картинные галереи, выставки скульптур, музеи и т.д. Что касается образованности горожан в вопросах занятий сексом, то здесь тоже принято считать, что они более изобретательны в смысле техники секса, выбора оригинальных позиций и тому подобное. И горожане воспринимают крестьян, жителей деревень, как людей, которые в сексе достаточно примитивны и следуют только классическим принципам и установкам. У вас другое мнение?

- Продолжая свою мысль в отношении сельчан, я хочу сказать, что они видят в моих работах в первую очередь не эротику, а то, как я умею работать с камнем. Это для них сравнительно с тем, как они умеют обрабатывать землю. Вот что их привлекает. Горожане же в моих произведениях ищут в первую очередь интеллектуальную сторону, а не эротическую. Всем своим видом, если они находятся в присутствии кого-либо, они стремятся показать, что эротику они презирают, она-де их совершенно не интересует. Даже если тем же самым вечером эти же самые люди, когда их дети ложатся спать, показывают со своими женами или любовницами совсем иное отношение к этому вопросу. Но меня такие люди совсем не интересуют. Меня привлекают искренние люди. Возьмем, к примеру, детей. Они нормально воспринимают мои скульптуры, видя в них свою мать, ее друга, любовника или их отца, и это их не смущает. Взрослые - наоборот. К счастью, далеко не все.

- Можно сказать, что ваши работы нужно воспринимать с юмором? То есть вы шутите посредством своих произведений?

- Да, конечно. В моих работах всегда присутствует частичка юмора. Я ничего не делаю без шутки. В начале моей карьеры скульптора, когда я только начинал делать эротические скульптуры, моей целью было спровоцировать зрителя. Меня изумляло и приятно радовало наблюдать за людьми, шокированными моими сюжетами. А потом уже, с опытом, я попытался сделать что-нибудь такое, что выходит за рамки обыденного, сохраняя по-прежнему немножко эротики. Кстати сказать, эротику моих скульптур 90 процентов людей, приходящих на мои выставки, воспринимают нормально. Особенно женщины. Они чувствуют себя комфортно, рассматривая мои работы. Они видят в моих работах женщину как объект искусства, что и на протяжении тысячелетий было таковым. Женщины не стесняются того, что доставляет им удовольствие.

- Рассказывают, что однажды посмотреть вашу выставку приезжала порнозвезда, член итальянского парламента Чиччолина?

- Она приезжала не ради меня, а просто будучи проездом. Встречу устроили нам журналисты, потом была даже пресс-конференция в одном из клермонских отелей. Все предвкушали взрыв эмоций и сенсационных заявлений, но все вышло намного прозаичнее. Общение проходило в веселой доброжелательной обстановке, много шутили. Рассказывали смешные, разумеется, эротические истории. А когда меня попросили что-нибудь подарить Чиччолине из моих творений, то я приподнес ей в сувенирной упаковке заранее подготовленный атрибут мужского достоинства, слегка укрупненных размеров, выполненный в бронзе. Представляете, каким весомым во всех смыслах был этот подарок? Сквозь упаковку Чиччолина различила формы и тут же догадалась, что именно ей подарили. Взрыв смеха порнозвезды был мне наградой за находчивость и удачный выбор. Присутствующие журналисты могли только догадываться, что французский эротический скульптор Жан Шошар подарил рядовому итальянскому парламентарию и известной порнозвезде Чиччолине.

- Как вы работаете над своим очередным произведением: рисунок, макет, а затем сама скульптура? Или это происходит как-то по-другому?

- Да, разумеется, я всегда начинаю с рисунка. Причем мои модели позируют как пожелают. Я никогда не заказываю позу, ее предлагает сама модель. Она может двигаться по комнате, сидеть, лежать… Все, что угодно. Я всего лишь зритель с карандашом или пластилином в руках. Когда предварительная работа закончена и я смог запечатлеть образ модели, вот тогда и начинается, на мой взгляд, самое интересное. Я начинаю изобретать трюки. Именно поэтому я предпочитаю работать не с профессиональными моделями, а с друзьями, знакомыми. Они просто приходят. Поддаются идее участия в своеобразной игре, из которой потом вполне могут получиться произведения искусства. Имея массу рисунков, я затем останавливаю свой выбор над одним, модель на котором меня больше всего вдохновляет, и делаю из глины макет, а чаще два или три. Я намечаю для себя основные линии моей будущей скульптуры. И потом уже работаю непосредственно с камнем.

- Наверное, зачастую окончательная работа становится большим сюрпризом для модели? Не обижались ли потом на автора за эротическую вольность его интерпретаций?

- Случалось. Но это была только первая реакция, вызванная неожиданностью увиденного. Мои работы можно сравнить с подсмотренными из жизни фрагментами нашего существования. Особенно это касается рисунков. Ведь человек не сразу узнает себя даже в видеофильме. А здесь рисунок. Это ведь не зеркало или фото. Это взгляд на вас и восприятие вас другим человеком со стороны. Многие женщины мечтают узнать и понять, какие все-таки мысли они вызывают у мужчин? И я им в этом, в общем-то, помогаю. Как, например, в этом диптихе “Учительница”, где женщина сначала представлена в строгом костюме, с очень серьезным выражением лица, с некоторой даже тенью суровости, прячущейся в изгибе нахмуренных бровей…

- …А справа - чертенок неудовлетворенной плоти уже готов выпрыгнуть из ее глаз. За движением руки, скользнувшей к низу живота, угадывается страстное желание и потребность в ласках. Будто только что выскользнувшая из-под отворота строгого пиджака нежная грудь манит ваш взгляд, а кокетливо обнажившееся из-под юбки бедро уже влечет ваши руки и вас самого в мир ощущений этой симпатичной женщины…

- Да, она словно выпорхнула, как птица, из той скорлупы, в которой ей приходится повседневно находиться по долгу службы, и ожила своими чувствами и переживаниями.

- Дорого ли вам обходятся ваши модели?

- В этом смысле у меня проблем нет. Мой принцип - работать только с теми моделями, которые позируют по желанию, а не за деньги. То есть я ничего не плачу. Иногда я отдаю модели рисунок. Часто женщины сами приходят ко мне, говоря, что они хотят позировать мне. Иногда я сам, увидев красивую женщину, говорю ей, что она способна меня вдохновить на рисунок или даже на скульптуру. Вот так все и происходит.

- То есть максимум, на что может рассчитывать модель в вашей мастерской, - это получить свой рисунок. Но зато у нее есть шанс стать прототипом того образа, который потом увековечится в камне, если вы вдруг решите дать жизнь скульптуре на основе рисунка с этой модели?

- Можно сказать и так. Есть уникальные женщины, с которых я могу сделать десяток скульптур. А есть десятки женщин, с которых я могу сделать, например, один собирательный образ для одной единственной скульптуры или просто образа в фонтанной композиции. Все зависит от мгновений вдохновения, когда я рисую, когда делаю макет будущей скульптуры и когда работаю с камнем или бронзой. Например, были женщины, с которых я делал образ только в бронзе, а с других - только в камне. Это, конечно, забавно, но зачастую идеи приходят ко мне уже после того, как рисунок сделан. И тогда я полностью во власти вдохновения.

- Какой тип женщин вы предпочитаете для своих моделей? Есть ли разница в зависимости от расовых или национальных признаков?

- Для меня это все равно. Было время, когда мне нравилось творить женщин пышных, с большой грудью и широкими бедрами. А вот сейчас мне больше нравятся миниатюрные женщины с маленькой попкой и небольшой грудью…

- Вы устали творить “большие” вещи?

- Нет, конечно. Возможно, через пару месяцев меня вновь вдохновит какая-нибудь пышнотелая красавица. Что же касается национальности, то мне абсолютно все равно. Негритянка ли это, либо, может быть, китаянка или славянка. Европейка или американка. Мне, повторяю, все равно.

- А вам не кажется странным делать из белого-белого мрамора чернокожую красавицу?

- Цвет здесь играет не самую главную роль. Но, безусловно, нужно, чтобы материал хорошо подходил к модели. Например, из гранита, который очень крупный и массивный, я вынужден делать персонажи крупные. Если я сделаю миниатюрную женщину из гранита - это будет выглядеть по меньшей мере противоестественно. А вот из мрамора нужно делать женщин скорее худеньких, так как этот камень позволяет делать утонченные вещи.

- Вы обеспечиваете свою жизнь только за счет своих работ? Или приходится подрабатывать другим ремеслом?

- Я никогда в жизни не работал (смеется). Я всегда занимался только тем, чем занимаюсь сейчас. У меня никогда не было начальника, я зарабатываю себе на жизнь своим искусством.

- Вам хватает денег?

- Вполне.

- То есть вы можете себе позволить расширить площади вашей мастерской? Купить домик или машину и тому подобное?

- Да, конечно. То, что я зарабатываю, можно сравнить с зарплатой высокооплачиваемых кадров.

- Какой у вас автомобиль?

- У меня есть Citroёn Mehari, машина из пластика, которой уже 30 лет. И, на каждый день, у меня имеется Renault 21, которой уже 10 лет.

- Не кажется ли вам ваш автопарк несколько староватым?

- Нет. Мне нравится то, что у меня есть. Машины в очень хорошем состоянии. И менять их я пока не собираюсь.

- Сколько ваших скульптур выставлено в публичных местах, то есть на площадях и улицах города?

- Возможно, я поступаю глупо, но я никогда не делал списка своих работ, которые покупают у меня мэрии или частные люди. Но их достаточно много по всем городам и селам Франции. Особенно здесь, в окрестностях Овернь, где их можно увидеть практически через каждые 3-5 км.

- А кроме вашей области?

- Есть в Париже, в Китае, в других странах. Когда моя работа уходит из моей мастерской, я уже не знаю, где она может оказаться. Особенно, когда речь идет о частных заказах или коллекциях.

- Вы подписываете свои работы?

- Всегда. Но даже если люди не видят подписи, они узнают мой стиль, если когда-нибудь уже бывали в моей мастерской.

- У вас есть четко определенные выходные дни, или вы работаете в зависимости от вдохновения?

- Я работаю всегда. Я просыпаюсь и думаю о том, что буду делать сегодня. Потом я организую свою работу. Пару часов я работаю с камнем, затем пару - с бронзой. Потом я опять возвращаюсь к камню. Скажем так, я никогда не работаю весь день в одном и том же месте. Потому что это утомляет глаза. Наступает момент, когда я уже ничего не вижу, и нужно поменять занятие. В отличие от других профессий, я не имею права на ошибку. Иначе это будет брак, то есть работа впустую.

- Вы женаты?

- Да, официально я женат, но… (затрудняется ответить).

- Как ваша жена воспринимает вашу работу? Она ревнует вас к вашим моделям?

- Безусловно.

- И это создает проблемы в вашей семье?

- Да. Это одна из причин. Жена художника - это очень трудная профессия. Я встречаюсь и общаюсь по работе со многими людьми. Когда они меня встречают, они, в общем-то, не знают мою жену и поэтому ничего ей не говорят. И ей постоянно кажется, что я забываю о ней. Но это жизнь. Вот сегодня я встречался с префектом, было собрание депутатов, но я ведь не могу пойти на такие приемы вместе с женой. Ведь если я даже приведу ее туда, от этого не будет лучше. Они же ведь говорят со мной и обо мне, а не о ней. И ей приходится мириться с этим. Это необходимо. Потому что по-другому невозможно.

- У вас есть дети?

- Да, у меня два сына от нынешней жены, и один - от моей предыдущей любви. Но та женщина исчезла, то есть упорхнула как бабочка, и я унаследовал своего ребенка. Теперь ему уже 36 лет.

- А сколько же вам, Жан?

- Мне уже 54 года.

- А теперь позвольте мне задать вам несколько откровенных вопросов. Художник, который, как вы, создает произведения эротического характера, - нуждается ли он в достаточно близких отношениях со своими моделями или другими женщинами, чтобы получать приток своим эмоциям, переживаниям, чтобы, в конце концов, черпать вдохновение для новых работ? Или он может прожить всю жизнь с одной женщиной, не познав других? Вопрос риторический, вы можете на него не отвечать. Меня просто интересует ваше мнение.

- Идеально - это когда у вас любимая женщина, причем единственная на всю жизнь. Но я вынужден признать, что невозможно иметь две любви одновременно: женщину с одной стороны и свое искусство - с другой. Можно, например, любить всю жизнь одну женщину и заниматься, как художник, многими видами деятельности, создавая пусть не очень плохие, но все же посредственные, несовершенные вещи. Или можно создавать шедевры, но тогда не остается времени на женщину. Она уходит, и ей на смену приходят другие.

- То есть вы считаете, что женщина не способна выдержать тяжелую жизнь подле художника, и он просто обречен по крайней мере на несколько романтических увлечений?

- Я могу сказать только про себя. Но я знаю лишь немногих художников, у которых за всю жизнь была лишь одна женщина. В этом случае, как правило, именно она руководит всей жизнью своего мужа, в том числе и его творческой деятельностью. И его творения, как правило, далеки от совершенства, потому что под диктатом невозможно творить по-настоящему.

- То есть в вашем творчестве появление новых женщин обуславливает новые вдохновения, сюжеты, идеи…

- Именно так. Каждая женщина по-своему экстраординарна, и лишь женщина способна вдохновлять художника на новые творения. Можно сказать, что я живу жизнью художника. Не я ее выбирал - это судьба. И я живу именно моей судьбой.

- Можете ли вы назвать общий вес скульптур, которые у вас уже есть для вашей будущей выставки?

- 300 тонн. Но за все мои годы творчества, начиная с 70-х, из-под моих рук вышло уже около 3000 тонн.

- Но ведь для их транспортировки потребовался бы целый железнодорожный состав в 50 вагонов! Как же вы это подсчитали?

- Очень просто. Я знаю, сколько тонн мрамора и других видов камней за год я получаю в среднем по моим заказам. Если это умножить на 30 лет моей карьеры скульптора, то как раз получится приблизительно та цифра, которую я назвал.

- В последнее время у вас появляется все больше и больше заказов со стороны городских мэрий. Это потому, что они вас стали больше ценить, или просто привыкли, что ваши скульптуры стали уже неотъемлемой частью городского ландшафта Оверни (историческое название региона Франции, центром которого является г.Клермон-Ферран, - прим. В.В.)?

- Я думаю, что вы правы, отметив, что они стали больше ценить мои работы. Если раньше ко мне относились лишь как к эротическому скульптору, то теперь понимают, что Жан Шошар способен делать и другие серьезные вещи.

- Вы в основном делаете фонтанные композиции или одиночные скульптуры?

- Это зависит от периода. У меня бывает так, что долгое время заказывают только лишь фонтаны, а бывает наоборот - только одиночные скульптуры. Это немножко напоминает какую-то серию произведений. Но мне трудно понять эту странную особенность.

- Во многих композициях у вас присутствуют мужские фигуры. Как у вас складываются отношения с мужскими моделями?

- Мужчина всегда служит опорой женщине. И у меня нет необходимости в мужской модели. Вдохновение - это всегда женщина. Мужчина - это лишь подпорка, подставка для женщины.

- Я вижу у вас скульптуру Наполеона. Это чей-то заказ?

- Это швейцарский заказ, который уже выполнен, и оригинал уехал к хозяину. Вы видите лишь макет.

- А вот эта модель напоминает одновременно африканскую принцессу и образ символа Французской республики - Марианны. Почему это так?

- Впервые из всех моих коллег я сделал Марианну многонациональной. Вы можете себе представить, каков был скандал, если хотя бы сравнить этот образ с образом Катрин Денев, которая также служила прототипом для скульптуры Марианны. Скандал разгорелся, когда эту мою работу выставили во французском городе Блозар. Было много шума, но потом к ней привыкли. Несмотря на аллегорию, поскольку одна часть лица напоминает скорее африканку, а другая имеет некоторое сходство с европейкой. Но ведь любое лицо состоит из двух частей, оно не может быть симметричным. Это был скандал, но мои аргументы тоже имели вес. Ведь нельзя сказать, что наша республика - это республика лишь женщин европейского происхождения. По числу - скорее уж наоборот. Кстати, моделью для этой скульптуры мне служила девушка, в корнях которой были негры, индейцы, азиаты, европейцы. То есть она “впитала” в себя множество черт различных рас. Она для меня - словно возможный прототип женщины будущего, ведь лет через 50-100 мы настолько ассимилируемся с другими расами, что будет очень и очень трудно, как сегодня, разделять людей по принадлежности к конкретной расе.

- Ну что ж. Спасибо за экскурсию и интервью. Надеюсь, мы сможем увидеться на вашей выставке летом…

Конечно. Можете не сомневаться насчет того, что я вышлю специальное приглашение для представителей редакции вашего журнала.

Владимир ВАСИЛЬЕВ Журнал АБС