Польские ловушки для белорусских туристов

Для многих белорусов краткосрочные поездки в соседнюю Польшу стали обыденным делом. Особенно после того, как путешествия в некогда близкие советскому человеку Москву, Ленинград, Сочи, Ялту превратились в недешевое удовольствие. Причем после обретенной долгожданной самостоятельности статус белорусов при выезде за пределы родной земли в любом направлении, как известно, повсюду стал одинаковым: ИНОСТРАНЕЦ.

Сравнительно невысокие цены на продукты питания и промышленные товары в Польше, вкупе с упрощенной схемой выезда в это ближайшее к нам западноевропейское государство, обусловили постоянный поток сюда как “челночных бригад”, туристических групп, стройотрядов “шабашников”, так и туристов-одиночек, впервые решивших вкусить прелести “западной жизни”. Так сказать, “польские вариации на тему западных народных песен”.

Именно новичкам в освоении просторов Польши и предназначается данный материал, призванный уберечь наших соотечественников от попадания в так называемые “польские ловушки”, главная цель которых - уменьшить содержимое кошельков белорусских туристов, даже если их хозяева и не планировали подобную статью расходов перед выездом за рубеж.

Варшава-Центральная и привокзальный русскоязычный рэкет

О том, что на центральном железнодорожном вокзале в Варшаве к русскоязычным гражданам пристают вымогатели, мне доводилось слышать не однажды. А вот самому столкнуться с этим пришлось лишь недавно, во время однодневной командировки в польскую столицу. Около половины восьмого утра, расположившись на одной из пустынных скамеек у касс дальнего следования на втором этаже здания с блокнотом в руке, я, как обычно, делал путевые заметки и наброски для будущей статьи. Вдруг в кассовый зал вошел худощавый мужчина в возрасте около 35 лет, на лице которого виднелись явные следы проведенной накануне алкогольной вечеринки. Он подсел на мою скамейку и с участливым видом спросил: “Куда едем, земляк?”. Поскольку раньше мне не раз приходилось писать о психологии и структуре подобных “наездов”, то сомневаться в причине обращенного на меня внимания уже не приходилось. Моя реакция была спонтанной, но достаточно дерзкой и, можно сказать, грубой: “А тебе какое дело, денег что ли пришел просить?”. Мой собеседник несколько растерялся и не совсем уверенным голосом добавил: “Ну, так ты ведь знаешь, что здесь надо платить…”. Адреналин, приятным холодком разбавивший мою кровь, продолжил свое дело, и из моих уст вылетела следующая фраза: “Я тебе ни хрена платить не собираюсь, поищи лохов в другом месте. А сейчас вали отсюда, не мешай работать!”. Рэкетир-неудачник, пытаясь скрыть свой провал, поднялся со скамейки и бросил на прощание: “Ну, смотри сам, мы еще встретимся…”. После чего он быстренько “слинял” из зала. В последующие полчаса ко мне никто не подошел, и, остыв от первого неожиданного утреннего столкновения, я уже начал сожалеть о своей горячности, поскольку можно было поиграть в “кошки-мышки” с этим парнем и, возможно, разговорить его на “откровения рэкетира-побирушки”. То, что это был одиночка, было видно сразу. Группы работают по-другому.

Азарт встретиться с более серьезными “ребятами”, подогретый желанием сделать интервью с этими криминальными элементами, через час вынудил меня принять вид праздного туриста и прогуляться не спеша вокруг здания вокзала. Умышленно пренебрегая правилами осторожности, я не торопился покинуть это злачное для рэкетиров место, и через минут 10 уже почувствовал, что меня “пасут”. Игра началась. Сначала двое молодых ребят, проходя рядом, окликнули: “Земляк, подожди, закурить не найдется?”. Не реагируя на их обращение, подумал: “Когда вы уже накуритесь или хотя бы поменяете обращение?”, от которого, помнится, бросало в жар в пору ранней юности, когда приходилось провожать вечером после танцев девчонку в чужом районе. Еще через минут пять догнавший меня молодой человек с сединой на висках, явно рановатой для его дотридцатилетнего возраста, заговорил по-польски, пытаясь якобы спросить, как пройти на улицу Маршалковску. В ответ я произнес ему длинную фразу на французском: “Je parle pas polonais mais si vous voulez, Monsieur, je peux vous l’expliquer en francais”, что в переводе означало: “Я не говорю по-польски, но если вы хотите, месье, то я могу вам это объяснить на французском”. Мой собеседник смутился, пробормотал что-то извинительное и собрался было уходить, но я тут же добавил по-русски: “Но мы можем вполне поговорить и на вашем родном русском языке”. Рэкетир (как оказалось, после нескольких неудачных попыток его собратьев обратить на себя мое внимание, мною решил заняться сам лидер этой группы) явно обрадовался и повел привычный для него разговор о том, что в этом городе и этом районе существуют свои порядки, что нужно платить деньги, если к тебе обращаются с этой просьбой, иначе можно остаться вообще без кошелька и даже без вещей. В ответ я изложил ему свое видение проблемы: платить я ему не собираюсь, а вот задушевная беседа с интересующими меня как журналиста вопросами - это пожалуйста!

Не прошло и минуты, как к нашему дуэту присоединились еще трое подельников моего собеседника Сереги. Наблюдая потом за их работой со стороны, я сделал вывод, что такова их методика: сначала в толпе выбирается жертва, имеющая признаки русскоязычного варшавского гостя, затем один из вымогателей подходит к ней и заводит разговор по-русски, чтобы убедиться, что выбор был неошибочным. В более сложных случаях разговор может быть начат и на польском. Его главная цель - уточнить, является ли собеседник приезжим из СНГ, ибо к польским гражданам и западным иностранцам рэкетиры, разумеется, не пристают. Увидев, что разговор завязался, к жертве подходят и остальные 3-4 человека из преступной группы. Причем это делается в спокойной дружелюбной манере, средь бела дня в людном месте, зачастую даже в 8-10 метрах от стоящего там же полицейского, и у жертвы создается впечатление, что все кругом повязаны и что никто не вступится в случае конфликта. На самом же деле это - удачно и хорошо отрепетированная игра. В случае осложнений преступники делают вид, что они просто поинтересовались у земляка, как там живется ему на их родине. Кстати, следует добавить, что разбойные нападения достаточно редки. Они проводятся только в случае уверенности преступников в наличии большой суммы денег у жертвы, а также если им удается под благовидным предлогом увести будущего пострадавшего в безлюдное место. “Мы ведь не беспредельщики, мы просто берем свои комиссионные, - объяснял мне мой новый знакомый Серега. - И, конечно, на рожон из нас тоже никто особенно не хочет лезть. Ибо в случае конфликта нам придется залечь на дно дней так на 5-8. А для этого нужен хороший улов. Кушать-то всем хочется”.

Меня же поразило в этой группе наличие поляка (кстати, свободно владеющего русским языком). Он для них как посредник в общении с поляками, так и активный участник “наездов”. Подойдя чуть позже остальных, он попытался “наехать” на меня, предполагая, что его собратьям просто пока не удается меня уговорить “отстегнуть” деньги. Серега успокоил коллегу, сказав ему, что “жертва” сама напросилась на контакт с ними, поскольку готовит статью по этому поводу. Поляк пытался было подогреть обстановку фразой: “А чем журналисты лучше других, пусть тоже платит!”, но мой категоричный ответ не только поставил собеседника на место, но и лишний раз подтвердил правильность выбранной тактики. ЕСЛИ ТЫ ОДНОЗНАЧНО НЕ СОБИРАЕШЬСЯ ПЛАТИТЬ, ТО ОТ ТЕБЯ БЫСТРЕЕ ОТСТАНУТ.

Почему польские полицейские допускают подобный рэкет на центральном варшавском вокзале, сказать трудно. Скорее всего, из-за того, что пострадавшие редко обращаются в полицию и еще реже соглашаются выступить свидетелями или в качестве потерпевших во время суда. А без этого, естественно, собрать базу улик достаточно трудно. Хотя, надо отдать должное, в польских тюрьмах не один десяток “вольных сборщиков налогов” проводят свой многомесячный “отпуск” по статьям, связанным с вымогательством и грабежами. Даже из этой группы двое, по их собственному признанию, уже отсидели по паре лет. Неясно только, почему после этого польские власти не выдворили их обратно в Россию или на Украину, откуда они родом…

Расставшись после со своими новыми знакомыми, я снова увидел их на вокзале через три часа, когда собирался уезжать домой в Минск. Рэкетиры занимались своим промыслом среди вокзальной толпы, строго следуя своей тактике: выбор жертвы, заведение разговора, подход остальных и… возможный улов. Увидев меня, они поприветствовали, но отвлекаться на долгие разговоры уже не собирались: “Слушай, журналист, езжай себе с миром. Нам работать надо, а ты только мешаешь”. По правде сказать, и мне общение с ними удовольствия не доставляло. Словно с сильными энергетическими вампирами поговорил: осталось чувство моральной усталости и даже какого-то отвращения, как будто прикоснулся к чему-то неприятному и холодному. А может, вспомнилось детство, когда нас, 12-летних пацанов, подстерегали возле кинотеатра хулиганы-старшеклассники, чтобы отобрать 20 копеек, выпрошенных у родителей на приключенческий фильм? Беззащитность перед несправедливостью, и оттого какой-то животный страх. Лишь спустя многие годы мы научились направлять выбрасываемый в кровь в случае опасности адреналин в нужное русло и преодолевать чувство страха. Но детские воспоминания об унижениях останутся в памяти, похоже, еще на долгие годы…
Варшавское метро - образчик неокоммунизма

Наше минское метро в сравнении, скажем, с парижским выглядит намного демократичнее. Здесь нет западноевропейских высоких оградительных турникетов, и “подарив” автомату или дежурной свой талончик, вы можете спокойно путешествовать в этом подземном мире, не опасаясь, что вам испортят настроение грозным контролерским окриком: “Предъявите ваш билет!”.

В Варшаве на первый взгляд дела с метро обстоят еще демократичнее. Здесь вообще нет турникетов и военизированного корпуса “дежурных”. И достаточно просто прокомпостировать свой талончик перед входом на перрон, сохраняя его затем на все время поездки, чтобы в случае контроля предъявить его в качестве “оправдательного” документа. Но эта простота - лишь для тех, кто очень хорошо с ней знаком. Новички же варшавского подземного транспорта рискуют с первого же раза получить платные уроки, особенно если польская письменность для них сродни египетской.

Автору этих строк самому довелось испытать подобное, хотя с изъяснением на польском языке у него и не было особых проблем. На станции Centrum, что в самом центре польской столицы, прочитав висевшую над эскалатором вполне доступную для понимания белорусам фразу “Wstep na peron tylko po skasowaniu biletu”, я спустился вниз, держа в руках наготове талончик, в надежде найти там перед входом на перрон что-то наподобие хорошо заметного аппарата с компостером. Каково же было мое изумление, когда при сходе с эскалатора меня ждала бригада контролеров, охраняющая 5-метровый корридор, отделяющий лестницу от перрона. Я поинтересовался у них, где можно прокомпостировать мой билет, и тут же получил в награду лучезарную улыбку старшего контролера, объявившего мне, что компостер-то собственно находится наверху, справа от входа на эскалатор. Поблагодарив собеседника за подробную информацию, я решил подняться, чтобы выполнить законную миссию законопослушного гражданина (пусть даже и иностранного для поляков). Но оказалось, что, по варшавским меркам, перрон начинается на входе на эскалатор, и вступив на его движущуюся ленту, пассажир, не обративший внимания на маленькие компостеры красного цвета, расположенные справа от входа, автоматически становится безбилетником, то есть на нашем сленге - “зайцем”. Когда поляк стал требовать с меня штраф в размере 100 злотых (около $25), мне стала понятна причина лучезарности его улыбки.

Поднявшись в сопровождении контролера наверх, я получил возможность уже с точки зрения пострадавшего оценить устройство входа в варшавский метрополитен, где граница перрона была обозначена широкой полосой желтого цвета, практически полностью стершейся от подошв многочисленного людского потока. Вследствие моей неуступчивости по поводу правомочности требования штрафа контролер без особого удовольствия передал меня в руки местной полиции, сотрудники которой грелись на весеннем солнышке здесь же под стеклянными сводами входа в метро. И лишь наличие у меня десятка билетов, прокомпостированных в этот день на других видах общественного транспорта в Варшаве, и всех атрибутов журналиста (удостоверение и фотокамера) позволило полицейскому принять во внимание мои аргументы по поводу недостаточной информативности указателей в метро с точки зрения иностранца.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что лояльное отношение в моем случае скорее исключение, чем правило. Так что обычному туристу или гостю Варшавы стоит быть предельно внимательным при первом знакомстве с образчиком польского “неокоммунизма”, к коим можно отнести варшавское метро.

Что касается трамваев и автобусов в Варшаве, то следует знать, что купить талончик у водителя, к чему минчане привыкли у себя дома, практически невозможно. А потому, прежде чем садиться в казалось бы гостеприимно распахнувший двери транспорт, лучше сначала купить билеты в киоске. Учтя при этом еще и стоимость багажа, так как обычный чемодан, за который мы в Беларуси даже и не подумаем платить, в Варшаве может оказаться в роли неоплаченного багажа. И уж поверьте, что снисходительности к вам как к иностранцу, тем более приехавшему из Беларуси, со стороны контролеров не будет. Некоторые из наших с вами соотечественников уже успели создать у поляков неблагоприятный имидж, чего вполне достаточно для явной сдержанности в гостеприимстве.
Польская дорожная полиция
Справедливости ради надо отметить, что польская дорожная полиция за последние 3-4 года значительно улучшила свое отношение к нашим соотечественникам. Если в 1995-96 годах перегонщикам и автотуристам из Беларуси приходилось на своей шкуре испытывать всю строгость особого подхода к себе, то теперь проблемы могут возникнуть лишь в случае нарушения правил. А потому авторский совет: старайтесь не нарушать правила дорожного движения в Польше, и тогда даже в случае остановки вас постом полиции вам ничего не будет грозить. Максимум - задержка на 5-10 минут для проверки вашего автомобиля по компьютеру. Кстати, в Польше водители обязаны даже в дневное время ездить со включенным ближним светом фар. Именно с ближним светом, а не с “габаритами”!

Что касается движения в темное время суток, то здесь надо помнить, что в Польше для полиции строго определено правилами: останавливать транспортные средства можно лишь в населенных пунктах, причем на специально оборудованной полицейской машине с включенной мигалкой в хорошо освещенном месте, чтобы не было подозрений в том, что это бандиты.

В целом же, польская полиция хорошо относится к дисциплинированным водителям, хотя бывают и здесь исключения. Особенно трудно приходится тем, кто не может вести себя с инспектором с достоинством, не теряя самообладания. Увидев, что водитель заискивает и извиняется, хотя ничего вроде бы и не нарушил, полицейский найдет к чему придраться. Почувствовав в собеседнике готовность уплатить штраф (или дать небольшую взятку, чтобы смягчить наказание), инспектор доведет разговор до логичного завершения. Если же водитель не нарушал правил и держится, не теряя самообладания, то почти во всех случаях у него не возникает проблем.
Авторэкет и “конвой”
С рэкетом на польских дорогах лично мне приходилось сталкиваться не единожды. И твердая убежденность, реализовавшаяся затем в нескольких статьях с описанием психологически правильно выбранной линии поведения, по-прежнему не покидает меня: за свое добро нужно быть готовым бороться.

Здесь же приведу два примера из случившегося со мной за последний год. Эти два случая настолько похожи, что впору вспомнить знаменитую болезнь с французским названием “дежа вю”, что означает “виденный ранее”.

Чуть больше года назад ранней весной около полудня мы возвращались с коллегами с Женевского международного автосалона на купленной во Франции подержанной “восьмерке” производства Тольяттинского автозавода. Нагруженные до отказа папками с документацией о новейших автомобилях, после долгих почти 2000 км пути мы уже подъезжали к Бяла Подляске, как вдруг с нами поравнялась “пятерка” BMW черного цвета с польскими номерами и сидящими в ней тремя крепкими парнями в кожаных куртках. Посигналив, один из них достал полицейский маячок и, включив мигалку, прикрепил ее через окно на крыше машины, однозначно дав понять, что нас “просят” остановиться. В свою очередь, управлявший в тот момент “восьмеркой” автор этих строк решил никак не реагировать на требования рэкетиров (то, что это были именно они, сомневаться не приходилось), и, разбудив голосом своих пассажиров, продолжал упрямо ехать, не снижая скорости. Дело было вне населенных пунктов, и скорость составляла около 110 км/ч. Проехав так бок о бок с нами метров 500, рэкетиры поняли, что нашей решимости хватит на то, чтобы не останавливаться, а в крайнем случае даже пойти на столкновение (учитывая разницу в стоимости автомобилей ВАЗ и BMW), и, притормозив, они развернулись и уехали на поиски очередной, более сговорчивой жертвы.

Год спустя, 8 марта, мы вновь по уже давно сложившейся традиции около полудня возвращались после работы на Женевском автосалоне через Польшу. На этот раз я был за рулем Peugeot 405 с бензиновым двигателем объемом 1,9 л и мощностью более 100 л.с. Учитывая наличие французских стандартных номеров (как мы уже писали ранее, подержанная машина, экспортируемая из Франции, может иметь свои обычные, а не транзитные, номера), мне и в голову не пришло, что в дорожном потоке нас могут “вычислить” рэкетиры. Но как бы там ни было, история с черной BMW повторилась почти в точности. Не доезжая до Бяла Подляски, мы увидели, как с нами поравнялась уже описанная выше “пятерка”. Один из трех сидящих в ней пассажиров в открытое окно показал полицейский жезл и сделал знак остановиться. При этом машина рэкетиров стала явно подрезать нам траекторию, пытаясь прижать к обочине. Не скрою, чувство опасности в то мгновение пронизало мое тело жарким импульсом, под ложечкой засосало, как перед ответом на выпускном экзамене. Чуть притормозив, чтобы не зацепить “пятерку” за заднее крыло, я резко принял влево и нажал до упора на педаль акселератора.

В зеркало заднего вида я наблюдал, как рэкетиры вначале бросились вдогонку за нами, но через несколько секунд притормозили и, развернувшись, уехали обратно. Я сбросил скорость до 95 км/ч, и мы продолжили свой размеренный “крейсерский ход” в сторону белорусской границы, с осторожностью приглядывая за каждой обгоняющей нас машиной.

Как бы то ни было, вывод из этой ситуации может быть только один: останавливаться нельзя, ибо это чревато не только разговорами с применением угроз о насилии, но и, возможно, с самим насилием. Не надо испытывать судьбу. И помните, в случае даже самого незначительного ДТП рэкетирам придется “залегать на дно”, а значит, терять в заработке и рисковать тюремным заключением, особенно если дело об их похождениях уже возбуждено. Поэтому угрозы бросить бутылку в лобовое стекло или спровоцировать столкновение машин, направленные лишь на то, чтобы заставить вас остановиться, - не более, чем блеф. Им выгоднее оставить вас и поискать более сговорчивых водителей, чем найти себе приключения из-за ваших решительных действий.

Иногда на польских дорогах можно увидеть стоящие на обочине машины с большой надписью на русском языке “Конвой”. Находящиеся рядом с ними молодые парни в черных спецкостюмах могут предложить вам остановиться. Я бы не рекомендовал этого делать. Бесплатного конвоя не бывает. Эти ребята скорее похожи на государственных рэкетиров, поскольку предлагают свои достаточно дорогие услуги по сопровождению и охране, имея официальную лицензию. Иногда их деятельность с трудом можно отличить от действий обычных рэкетиров. А бывали случаи, когда под спецкостюмами скрывались самые обычные уголовники. Почему бы и нет? Эти костюмы легче достать, чем, скажем, полицейские. Так что мы всегда проезжаем мимо подобных ребят, предпочитая охранять свое имущество самостоятельно.

Что касается правил безопасности при перемещениях на автомобиле по Польше, то главное помнить следующее:

- двери и багажник при движении лучше держать закрытыми, чтобы вас не могли ограбить прямо в дорожном потоке, заблокировав другими машинами, скажем, на перекрестке;

- не подвозите едущих “автостопом” людей, особенно если у них нет с собой крупных вещей;

- если вас остановили или подошли на перекрестке спросить что-нибудь, разговаривайте через слегка приоткрытое окно, и по возможности побыстрее уезжайте с этого места, если заметите что-либо подозрительное в поведении спрашивающего или остановившего вас человека;

- не отвечайте на требования платить деньги фразами типа “у меня нет денег” или еще хуже - “я уже все заплатил таким, как вы”. Показав этим, что вы готовы в принципе заплатить, вы тотчас увидите, насколько наглее и развязнее станут требования ваших собеседников. “Заплативший единожды готов платить снова” - таков неписаный закон, которого придерживаются все рэкетиры.
Дорожные девочки редко работают в одиночку

Любителям придорожной “клубнички” дадим лишь одно предостережение. “Плечевые” девочки редко работают в одиночку. Обычно их подстраховывают сутенеры или даже группы рэкетиров, которые обеспечивают не только прикрытие своей наложнице, но и не прочь потом потребовать от водителя-развратника дополнительных “компенсаций” за сомнительное удовольствие.

Что же касается сомнительности подобного рода удовольствий, то достаточно будет напомнить автомобилистам, что самый большой процент венерических заболеваний и СПИДа приходится как раз на данную категорию “жриц любви”. А многие ограбления на дорогах Польши, как потом оказывалось, были связаны прямо или опосредованно с контактами водителей-дальнобойщиков или перегонщиков с дорожными девочками…
Волков бояться - в лес не ходить!
Меньше всего мне бы хотелось превращать данный рассказ в этакую страшилочку для водителей и автотуристов, отправляющихся в Польшу или через ее территорию дальше на Запад. Но, к примеру, при пересечении опасных мест мы ведь соблюдаем определенные правила: переходя улицу, обязательно посмотрим, нет ли близко идущего транспорта. Так и здесь. Несложные меры предосторожности не помешают чувствовать себя комфортно и в безопасности даже в Польше. В конце концов, волков бояться - в лес не ходить…
Владимир ВАСИЛЬЕВ Журнал АБС